«Мастер и Маргарита» – это последнее произведение Михаила Булгакова. Так говорят не только литераторы, но и он сам. Умирая от тяжелой болезни, он сказал св...

Иешуа Га-Ноцри в романе Булгакова "Мастер и Маргарита": характеристика образа

От Masterweb

24.04.2018 02:01

«Мастер и Маргарита» – это последнее произведение Михаила Булгакова. Так говорят не только литераторы, но и он сам. Умирая от тяжелой болезни, он сказал своей жене: «Возможно, это правильно. Что я мог еще создать после «Мастера»?». Действительно, что писатель мог еще сказать? Это произведение настолько многогранное, что читатель не сразу понимает, к какому жанру оно относится. Удивительный сюжет, глубокая философия, толика сатиры и харизматичные персонажи – все это создало уникальный шедевр, который читают во всем мире.

Интересным персонажем этого произведение является Иешуа Га-Ноцри, о котором и пойдет речь в статье. Конечно, многие читатели, захваченные харизмой темного властелина Воланда, не особо обращают внимание на такого персонажа, как Иешуа. Но если даже в романе сам Воланд признал его равным себе, нам и подавно не стоит его игнорировать.

Две башни

«Мастер и Маргарита» – это гармоничное хитросплетение противоположных начал. Фантастика и философия, фарс и трагедия, добро и зло... Здесь смещены пространственные, временные и психологические характеристики, а в самом романе есть еще один роман. Перед глазами читателей перекликаются друг с другом две совершенно разные истории, которые создал один автор.

Первая история происходит в современной для Булгакова Москве, а события второй – в древнем Ершалаиме, где встречаются Иешуа Га-Ноцри и Понтий Пилат. Читая роман, сложно поверить, что две эти диаметрально противоположные новеллы создал один человек. События в Москве описываются живым языком, которому не чужды нотки комизма, сплетен, чертовщины и фамильярщины. Но когда речь заходит об Ершалаиме, художественный стиль произведения резко меняется на строгий и торжественный:

В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат... (adsbygoogle = window.adsbygoogle || ).push({});

Две эти части должны показать читателю, в каком состоянии находится нравственность и как она изменилась за последние 2000 лет. Исходя из этого замысла автора и будем рассматривать образ Иешуа Га-Ноцри.

Учение

Иешуа прибыл в этот мир в начале эры христианства и проповедовал простое учение о добре. Только его современники еще не были готовы к принятию новых истин. Иешуа Га-Ноцри приговорили к смертной казни – позорному распятию на столбе, которое предназначалось для опасных преступников.

Люди всегда боялись того, чего не мог постигнуть их разум, и за эту невежественность поплатился жизнью ни в чем не повинный человек.

Евангелие от…

Изначально считалось, что Иешуа Га-Ноцри и Иисус – это один и тот же человек, вот только автор хотел сказать совсем не это. Образ Иешуа не соответствует ни одному христианскому канону. Этот персонаж включает в себя множество религиозных, исторических, этических, психологических и философских характеристик, но все же остается простым человеком.

Булгаков был образованным и хорошо знал Евангелие, вот только у него не было цели создавать еще один экземпляр духовной литературы. Писатель осознанно искажает факты, даже имя Иешуа Га-Ноцри в переводе означает «спаситель из Назарета», а всем известно, что библейский персонаж родился в Вифлееме.

Несоответствия

Выше было представлено не единственное несоответствие. Иешуа Га-Ноцри в романе «Мастер и Маргарита» является оригинальным, истинно булгаковским героем, у которого нет ничего общего с библейским персонажем. Так, в романе он представляется перед читателем молодым человеком 27 лет, в то время как Сыну Божьему было 33 года. Иешуа имеет только одного последователя, Левия Матвея, у Иисуса было 12 учеников. В романе Иуду убили по приказу Понтия Пилата, а в Евангелии он совершил самоубийство.

Такими несоответствиями автор всячески пытается подчеркнуть, что Иешуа Га-Ноцри – это в первую очередь человек, который смог найти в самом себе психологическую и нравственную опору, и он оставался верен своим убеждениям до самого конца.

Внешний вид

В романе «Мастер и Маргарита» Иешуа Га-Ноцри предстает перед читателем в неблагородном внешнем образе: стоптанные сандалии, старый и порванный голубой хитон, голову покрывает белая повязка с ремешком вокруг лба. Руки его связаны за спиной, под глазом синяк, а в углу рта ссадина. Этим Булгаков хотел показать читателю, что духовная красота намного выше внешней привлекательности.

Иешуа не был божественно невозмутим, как и все люди, он чувствовал страх перед Пилатом и Марком Крысобоем. Он даже не догадывался о своем (возможно, божественном) происхождении и поступал так же, как и обычные люди.

Божественность присутствует

В произведении много внимания уделяется человеческим качествам героя, но при всем этом автор не забывает о его божественном происхождении. В конце романа именно Иешуа становится олицетворением той силы, что сказала Воланду даровать Мастеру покой. И вместе с этим автор не желает воспринимать этого персонажа прообразом Христа. Именно поэтому характеристика Иешуа Га-Ноцри такая неоднозначная: одни говорят, что его прототипом был Сын Божий, другие уверяют, что он был простым человеком с хорошим образованием, а третьи считают, что он был слегка не в себе.

Нравственная истина

Герой романа пришел в мир, имея при себе одну нравственную истину: любой человек добр. Эта позиция выступила истиной всего романа. Две тысячи лет назад было найдено «средство спасения» (то есть покаяние в грехах), переменившее ход всей истории. Но Булгаков видел спасение в духовном подвиге человека, в его нравственности и стойкости.

Сам Булгаков не был глубоко религиозным человеком, он не ходил в церковь и перед смертью даже отказался от соборования, но и атеизм он не приветствовал. Он считал, что новая эра в ХХ веке – это время самоспасения и самоуправления, которое когда-то явилось миру в Иисусе. Автор считал, что такой акт способен спасти Россию в ХХ столетии. Можно сказать, что Булгаков хотел, чтобы люди верили в Бога, но не слепо следовали всему, что написано в Евангелие.

Даже в романе он открыто заявляет, что Евангелие – это выдумка. Иешуа оценивает Левия Матвея (он же евангелист, который известен всем) такими словами:

Ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет, но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! var blockSettings13 = {blockId:"R-A-116722-13",renderTo:"yandex_rtb_R-A-116722-13",horizontalAlign:!1,async:!0}; if(document.cookie.indexOf("abmatch=") >= 0){ blockSettings13 = {blockId:"R-A-116722-13",renderTo:"yandex_rtb_R-A-116722-13",horizontalAlign:!1,statId:7,async:!0}; } !function(a,b,c,d,e){a[c]=a[c]||,a[c].push(function(){Ya.Context.AdvManager.render(blockSettings13)}),e=b.getElementsByTagName("script"),d=b.createElement("script"),d.type="text/javascript",d.src="http://an.yandex.ru/system/context.js",d.async=!0,e.parentNode.insertBefore(d,e)}(this,this.document,"yandexContextAsyncCallbacks");

Сам Иешуа опровергает достоверность свидетельствования Евангелия. И в этом его взгляды едины с Воландом:

Уж кто-кто, - обращается Воланд к Берлиозу, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило на самом деле никогда.

Иешуа Га-Ноцри и Понтий Пилат

Особое место в романе занимают отношения Иешуа с Пилатом. Именно последнему Иешуа сказал, что всякая власть – это насилие над людьми, и однажды придет время, когда не останется никакой власти, кроме царства истины и справедливости. Пилат почувствовал в словах арестанта толику правды, но все же не может его отпустить, боясь за свою карьеру. Обстоятельства давили на него, и он подписал безродному философу смертный приговор, о котором сильно жалел.

Позже Пилат пытается искупить свою вину и просит священника отпустить в честь праздника именно этого осужденного. Но его затея не увенчалась успехом, поэтому он приказал своим слугам прекратить страдания приговоренного и лично распорядился, чтобы убили Иуду.

Знакомимся ближе

Полностью понять булгаковского героя можно только обратив внимание на диалог Иешуа Га-Ноцри и Понтия Пилата. Именно из него можно узнать, откуда был Иешуа родом, насколько он был образован и как относится к окружающим.

Иешуа – всего лишь персонифицированный образ морально-философских представлений человечества. Поэтому не удивительно, что в романе отсутствует описание этого человека, есть только упоминание о том, как он одет и что на лице есть синяк и ссадины.

Еще из диалога с Понтием Пилатом можно узнать, что Иешуа одинок:

Нет никого. Я один в мире.

И, что странно, в этом высказывании нет ничего, что бы могло прозвучать как жалоба на одиночество. Иешуа не нуждается в сострадании, он не чувствует себя сиротой или каким-то ущербным. Он самодостаточен, перед ним весь мир, и он открыт для него. Немного сложно понять цельность Иешуа, он равен себе самому и всему миру, что вобрал в себя. Он не прячется в колоритном многоголосии ролей и масок, он свободен от всего этого.

Сила Иешуа Га-Ноцри настолько огромная, что поначалу ее принимают за слабость и безволие. Но он не так прост: Воланд чувствует себя с ним на равных. Булгаковский персонаж является ярким примером идеи богочеловека.

Бродячий философ силен своей непоколебимой верой в добро, и эту веру не может отнять у него ни страх наказания, ни видимая несправедливость. Его вера существует вопреки всему. В этом герое автор видит не только проповедника-реформатора, но и воплощение свободной духовной деятельности.

Образованность

В романе Иешуа Га-Ноцри обладает развитой интуицией и интеллектом, что позволяет ему угадывать будущее, причем не просто возможные события в ближайшие несколько дней. Иешуа способен угадать судьбу своего учения, которое уже сейчас неверно излагается Левием Матвеем. Этот человек настолько внутренне свободен, что даже понимая, что ему грозит смертная казнь, он считает своим долгом сказать римскому наместнику о его скудной жизни.

Га-Ноцри искренне проповедует любовь и терпимость. У него нет тех, которым бы он отдал предпочтение. Пилат, Иуда и Крысобой – все они интересные и «добрые люди», только искалечены обстоятельствами и временем. Беседуя с Пилатом, он говорит, что злых людей на свете нет.

Главная сила Иешуа – в открытости и непосредственности, он постоянно находится в таком состоянии, что в любой момент готов пойти навстречу. Он открыт для этого мира, поэтому понимает каждого человека, с которым его сталкивает судьба:

Беда в том, - продолжал никем не останавливаемый связанный, - что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей.

Открытость и замкнутость в мире Булгакова - это два полюса добра и зла. Добро всегда движется навстречу, а замкнутость открывает путь для зла. Для Иешуа истина – это то, что есть на самом деле, преодоление условностей, освобождение от этикета и догм.

Трагедия

Трагедия истории Иешуа Га-Ноцри состоит в том, что его учение не было востребовано. Люди попросту были не готовы принять его истину. И герой даже опасается, что его слова будут поняты неправильно, и путаница будет длиться очень долго. Но Иешуа не отрекся от своих идей, он - символ человечности и стойкости.

Трагедию своего персонажа в современном мире переживает Мастер. Можно даже сказать, что Иешуа Га-Ноцри и Мастер в чем-то похожи. Ни один из них не отказался от своих идей, и оба поплатились за них жизнью.

Смерть Иешуа была предсказуемой, и ее трагизм автор подчеркивает с помощью грозы, которая заканчивает сюжетную линию и современной истории:

Тьма. Пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город... Опустилась с неба бездна. Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете... Все пожрала тьма...

Нравственность

Со смертью главного героя во тьму погрузился не только Ершалаим. Нравственность его горожан оставляла желать лучшего. Многие жители с интересом наблюдали за пыткой. Они не испугались ни адской жары, ни дальней дороги: казнь – это ведь так интересно. И примерно такая же ситуация происходит спустя 2000 лет, когда народ страстно желает посетить скандальное выступление Воланда.

Смотря на то, как ведут себя люди, Сатана делает следующие выводы:

...они – люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота... Ну, легкомысленны... ну что, и милосердие иногда стучится в их сердца.

Иешуа – это не меркнущий, но всеми забытый свет, на котором исчезают тени. Он является воплощением добра и любви, обычным человеком, который, несмотря на все страдания, все же верит в мир и людей. Иешуа Га-Ноцри – это могущественные силы добра в человеческом облике, но даже на них можно повлиять.

На протяжении всего романа автор проводит четкую грань между сферами влияния Иешуа и Воланда, но, с другой стороны, сложно не заметить единство их противоположностей. Конечно, во многих ситуациях Воланд выглядит намного значимее, чем Иешуа, но эти властители света и тьмы равны между собой. И благодаря этому равенству в мире существует гармония, ведь если бы не было кого-то одного, то существование другого было бы бессмысленным. Тот покой, которым наградили Мастера, это своего рода соглашение между двумя могущественными силами, и к этому решению подвигает две великие силы обычная человеческая любовь, которая рассматривается в романе как наивысшая ценность.

Улица Киевян, 16 0016 Армения, Ереван +374 11 233 255

В июле 1989 г. в Любляне проходил 7-й международный симпозиум, посвящённый творчеству Достоевского. Сербский литературовед Миливое Йованович выступил на нём с интересным докладом, в котором утверждалось, что прототипом Воланда из булгаковского “Мастера и Маргариты” послужил Свидригайлов, персонаж из “Преступления и наказания” Достоевского. Эта смелая и многообещающая гипотеза навела меня на мысль об иной, гораздо более явной параллели между другими героями Достоевского и Булгакова. Я сверил тексты двух произведений и увидел, что догадка моя оказалась продуктивной. Речь идёт об одном из самых пререкаемых действующих лиц булгаковского романа - Иешуа Га-Ноцри из иерусалимских глав “Мастера и Маргариты”. Мне кажется, моё предположение поможет раскрыть загадку героя Булгакова и прояснить степень соотнесения его с историческим Иисусом Христом в замыслах самого автора, работавшего над романом до последних часов жизни, но так и не успевшего завершить его.

Итак, более чем вероятно, что прототипом булгаковского Иешуа послужил главный герой романа Достоевского “Иди­от” - князь Мышкин. Если сравнить Иешуа с князем Мышкиным, сразу замечаешь, что обоих героев роднят их ярко выраженные донкихотские черты. Воззрения Мышкина характеризуются одним из самых глубоких исследователей Достоевского так: «Князь уверяет безобразных и злых людей, что они прекрасны и добры, убеждает несчастных, что они счастливы, смотрит на мир, лежащий во зле, и видит один лишь “образ чистой красоты”» . Но в равной степени и Иешуа уверяет Пилата, что злых людей нет; с любым человеком достаточно поговорить, и он поймёт, что он добрый. Это поразительное сходство характеров двух героев ещё более подчёркивается целым рядом практически полных параллелей между ними. Их количество, равно как повторение ключевых слов в описаниях обоих героев и их поведения, исключает возможность случайного совпадения.

Давайте рассмотрим другие параллели :

Князь Мышкин	Иешуа Га-Ноцри
Князь Мышкин невинен как дитя и верит в Царство Божие на земле. Он приходит к людям с проповедью Царства Бо­жия на земле	Иешуа проповедует Царство Божие на земле: “Всякая власть является насилием над людьми <…> Настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть” (447)
“Теперь я к людямиду; я, мо­жет быть, ничего не знаю, но наступила новая жизнь” (91)	Все время проповедует людям
“Вы философ и нас приехали поучать <…> Я действительно, пожалуй, фи­­ло­соф” (72) “Вы сейчас как начнёте рассказывать, перестаёте быть фи­лософом” (81) Князь, действительно, с одной стороны ведёт себя как смешной дурачок, а с другой - мудрец и философ	Иешуа аттестуется как “бродя­чий философ”, поучающий всех (445), и одновременно ведёт себя и воспринимается окружающими как юродивый
Пророческие черты князя	Иешуа - пророк
Лет 26–27 (6)
Плащ с капюшоном Очень белокур Большие, голубые , пристальные глаза Лицо досиня иззябшее Поношенная старая одежда (6)	Голова покрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба Голубой хитон “Глаза его, обычно ясные…” (597) Старенький , разорванный хитон (436)
В начале романа князь нищий, без средств к существованию. “Бедность не порок” (8)	Нищий, без средств к существованию
Сирота, родственников нет	Сирота. “Родные есть? - Нет никого. Я один в мире” (438)
Без дома… Путешествует из Швейцарии в Питер, затем в Москву, затем по России, опять в Питер и опять в Швейцарию “Я и действительно не знал, куда голову преклонить” (43)	“у меня нет постоянного жилища <…> я путешествую из города в город” “Бродяга” (438)
“ответил с чрезвычайною готовностью ” (6) “с необыкновенной поспешностью <…> признался” (8) ответил “с полною и немедленною готовностью ” (10)	“Торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково… Поспешно ответил… Живо ответил…” (438) “Охотно объяснил…” (439)
“излишек воображения” (8) “Вы думаете - я утопист ?” (т. 2, 272)	“Безумные, утопические речи” (445) (отметим умышленный анахронизм употребления этого термина в повествовании о событиях I в. по Р. Х.)
Обучался “кой-чему только” (10)	Без школьного образования. “Своим умом дошёл до этого” (445)
	Сумасшедший (438) Сравнение со слабоумным (443) Душевнобольной (445) Безумные, утопические речи (445) Безумный преступник (447) Явно сумасшедший человек (451)
“Вы люди хорошие” (31) “Вы поступили со мной, как чрезвычайно добрый человек” (43)	Все люди добрые. “Злых людей нет на свете” (444)
“Я ведь по прирождённой болезни моей даже совсем женщин не знаю” (18) “Я не могу жениться ни на ком, я нездоров” (44)	“- Жены нет? Нет, я один” (448)
Описывает осла, как ему нравится это животное Не обижается, когда его называют ослом (68–69)	“Верно ли, что ты явился в Ершалаим верхом на осле…” (443) Не обижается, когда его называют собакой (439)
Князь неоднократно заводит разговор о смертной казни, описывает казнь	Иешуа казнен
“Неужели в самом деле можно быть несчастным?” (т. 2, 373)	“Злых людей нет на свете” (444)
У князя нет знакомых в Петербурге. Он приезжает, его никто не встречает (17) “Его никто не встретил на вокзале” (228) А Рогожина, приехавшего вме­сте с ним, встречают криками и маханием шапками (17)	Иешуа пришёл в Иерусалим с Левием Матвеем. “- <Правда ли ты вошёл в город> сопровождаемый толпой черни, кричавшей тебе приветствия, как некоему пророку? Никто мне ничего не кричал, так как никто меня в Ершалаиме не знает” (443)

Это поразительное сходство подчёркивается ещё тем, что два других ключевых героя иерусалимских глав Булгакова являются двойниками столь же ключевых героев “Идиота”. Образ единственного ученика Иешуа Левия Матвея фактически списан с Рогожина, а образ Иуды Искариотского - с Гани Иволгина.

Парфён Рогожин	Левий Матвей
“За несколько сердечных слов (Мышкина) Рогожин уже называет его своим братом” (276) Крестный брат Мышкина	Единственный ученик Иешуа и ближайший ему человек
Рогожин - антитеза Мышкину	Левий “неверно записывает” все слова Иешуа (439)
Курчавый, почти черноволосый (5) Черномазый (7) Небольшого роста (5)	Чернобородый (592) Чёрен, оборван (743) Маленький и тощий (743)
С серыми, маленькими, но огненными глазами (5) ”Странный и тяжелый взгляд” (246) “Как ты тяжело смотришь…” (258)	Смотрит по-волчьи, исподлобья (443) Горящие глаза (745) “Гноящиеся от солнца и бессонницы глаза” (592)
Грязный палец правой руки (194)	Грязный (592) Покрыт грязью (743)
Оба впервые появляются в романе после неожиданной болезни, до конца ещё не оправившиеся. Оба испытывают слабость после болезни:
“В бесчувствии всю ночь на улице провалялся , ан к утру горячка . Насилу очнулся” (16)	“Какая-то неожиданная хворь поразила его. Его затрясло, тело наполнилось огнём , он стал стучать зубами и поминутно просил пить <…> Он повалился на попону в сарае огородника и провалялся на ней до рассвета пятницы. Хотя он был ещё слаб и ноги его дрожали…” (593)
До встречи с Настасьей Филипповной Рогожин ничего не знал и не любил кроме денег… Воспылав страстью к Настасье Филипповне, он позволяет ей бросить громадную сумму наличных в огонь	До встречи с Иешуа и страстного ученичества Левий Матвей был сборщиком податей. После встречи с Иешуа он бросает деньги в грязь на дорогу, сказав, что деньги ему стали ненавистны (440)
…рассеян, тревожен, странен, “слушал и не слушал, глядел и не глядел…” (10)	“Мутный и совершенно равнодушный ко всему взор” (591)
“Рогожин хочет силой воротить свою потерянную веру” (277)	Матвей хулит Бога при кресте, чтобы силой вынудить Его поскорее убить Иешуа (595)
Рогожин пытается убить Мышкина ножом (281, 282).В это время душу Мышкина озаряет необычайный внутренний свет	Левий хочет убить Иешуа ножом вместо того, чтобы он умер на кресте (593–4)
У Рогожина в доме натуралистическое изображение мёртвого Христа, из-за которого можно потерять веру (он её и теряет) (261, 262)	“Желтое, обнажённое тело” умирающего Иешуа на кресте (597) Левий остаётся с мёртвым телом человека Иешуа, теряет веру, грозит Богу
Садовый нож, купленный в лавке , которым Рогожин пытается убить Мышкина (259, 260, 278, 280)	Хлебный нож, украденный в лавке , которым Левий хочет убить Иешуа (592, 594)

Оба героя вспыльчивы, с горячим характером. Оба оставляют свою прежнюю главную страсть - деньги (Матвей бросил деньги на дорогу - стр. 440) ради одной идеи - на самом деле, ради любви. В психологическом плане оба могут быть характеризованы как мономаны.

А вот и следующие два героя:

Ганя Иволгин	Иуда Искариот
“Очень красивый молодой человек <…> лет двадцати восьми, стройный <…> средневысокого роста, с маленькою наполеоновскою бородкой , с умным и очень красивым лицом. Только улыбка его, при всей её любезности, была что-то очень тонка; зубы выставлялись при этом что-то уж жемчужно-ровно; взгляд <…> был что-то уж слишком пристален и испытующ” (29)	“Молодой человек <…> Очень красив …” (723) “Молодой, с аккуратно подстриженной бородкой человек <…> Горбоносый красавец” (728) “Молодой красавец…” (729) Его мёртвое лицо “представилось смотрящему белым, как мел, и каким-то одухотворённо красивым” (733)
Страсть к деньгам - главное в нём “Ганя женится только на деньгах <…> у Гани душа чёрная, алчная, нетерпеливая, завистливая и необъятно, непропорционально ни с чем самолюбивая <…> В его душе <…> сошлись страсть и ненависть” (61)	Страсть к деньгам - главное в нём (723)
Ведёт финансовые дела генерала Епанчина	Работает в меняльной лавке у одного из своих родственников (723)
Ганя приводит князя в свой дом, приглашает на обед	“Он (Иуда) пригласил меня в свой дом в Нижнем Городе и угостил” (446)
Обманывает Мышкина по деньгам (“облапошивает”) (386). Но Мышкин про это знает и Ганя знает, что Мышкин это знает. Ненавидит князя. Даёт ему пощечину	Ради денег предаёт Иешуа, отправляя его на смерть

Мы видим, что и тут Булгаков, как и в случае с Рогожиным-Левием Матвеем, несомненно, заимствует внешние черты образа Гани, описывая своего Иуду, чтобы ещё раз показать родство Иешуа Га-Ноцри и князя Мышкина.

Каков смысл в этом параллелизме? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, что Достоевский хотел сказать, создавая образ своего героя. Очевидно, что Лев Николаевич Мышкин (вряд ли это совпадение с именем-отчеством Толстого случайно) - христоподобная фигура. Это Христос, от которого отняли его Божественную сущность - просто очень хороший человек, великий учитель нравственности, наподобие того Христа, которого чуть позже начал проповедовать Толстой. Характерно, что учительствующий и пророчествующий герой Достоевского, как и его тёзка-писатель - совершенно нецерковный и внецерковный человек. Понятие Церкви для него весьма абстрактно, а исповедуемое им христианство - скорее мечтательного свойства. Он обличает римо-католичество и говорит о преимуществах Православия, но при этом сам в церковь не ходит (оказавшись на похоронах генерала Иволгина, он впервые (!) попадает на православное отпевание).

Да, внешне он напоминает несколько романтизированного Христа. Как пишет уже цитировавшийся выше Мочульский: “Сострадание, всепрощение, любовь, смирение, мудрость - таковы черты Христа-князя” . Князь лишён не только себялюбия, но и чувства собственного достоинства. Он бескорыстен, смирен, сострадателен и целомудрен.

Но что несёт человечеству такой Христос? Он не может предложить ни искупления, ни спасения - лишь хорошие и правильные слова. Но мы видим, что этих слов никто не слышит и слышать не хочет. Более того, само присутствие князя Мышкина служит катализатором для проявления худших человеческих черт, самых неприглядных качеств. Его самого никто не воспринимает серьёзно - даже те, кто относится к нему с симпатией. Он суетливо пытается всё исправить и всех примирить, но вокруг него лишь умножается зло. Он совершает один нелепый поступок за другим, желая добра, но на самом деле потворствуя худшему в человеке. В конечном итоге концентрация зла вокруг него достигает такой степени, что в ней фактически погибает и он сам, навсегда утрачивая рассудок и сознание. Происходит это в доме, где на стене висит убивающая веру картина - натуралистическое изображение мёртвого - не воскресшего Христа.

В булгаковском иерусалимском повествовании мы видим того же героя, помещённого в псевдоевангельский контекст. Точно так же он воспринимается окружающими его людьми в качестве дурачка. Точно так же он суетится и совершает нелепые поступки, а его присутствие катализирует зло во всех, с кем он соприкасается. Как и Мышкин, он говорит хорошие и возвышенные слова, которые никто не слышит и никто не принимает всерьёз. Его единственный ученик совершенно не собирается следовать советам своего учителя, излучая в окружающий мир лишь неприятие, вражду, злобу и ненависть. Такой учитель не способен никого повести за собой и уж тем более не может никого спасти.

Образ князя Мышкина создан Достоевским для того, чтобы служить аргументом “от противного”. Если Христос - не Бог, то какой бы привлекательной ни была Его личность, сколько бы возвышенным ни было Его учение, всё это впустую, ибо весь мир лежит во зле (1 Ин 5:19), и сам себя человек ни искупить, ни спасти не может. Великий русский писатель гениально доказал это примером явления идеального по человеческим качествам: доброго, честного и искреннего князя Мышкина (“свет­лей­шего”, как его называет Лебедев) в тёмные глубины Петербурга.

Булгаков ещё более заострил этот пример. Двойник князя Мышкина (мы видим, что черты его характера те же, что и у героя Достоевского) является в древний Иерусалим, и является туда вместо Христа. Мы помним, что “иерусалимские главы” булгаковского романа подаются как “евангелие от сатаны”, создающего тот фальшивый образ Иисуса, который он хотел бы подсунуть людям вместо подлинного и живого Евангельского образа. Будучи существом в высшей степени хитрым и изобретательным, сатана понимает, что сфальсифицированный им образ должен быть привлекательным - иначе он не сможет выполнить своей задачи. Но в нём нет главного: Иешуа Га-Ноцри - не Бог, а значит, он не способен победить зло и преодолеть смерть. Всё заканчивается его нелепой гибелью на кресте и погребением в общей могиле. Никакого воскресения не предусматривалось, не обещалось, и оно никем не ожидается - об этом даже разговора нет. Людям, проникшимся симпатией к бродячему проповеднику и считавшим себя его учениками, остаётся только утешаться местью, которую он сам отвергал.

Ошибка и князя Мышкина, и Иешуа Га-Ноцри в том, что они не желают замечать падшей человеческой природы, но видят и проповедуют лишь некое расплывчатое богоподобие (“об­раз чистой красоты”) каждого человека. В мировоззрении обоих нет места греху, а, следовательно, и реальному искуплению. Восклицание князя о том, что “красота спасёт мир”, остаётся лишь типичным донкихотским высказыванием. Тьма и мрак, сгущаясь, поглощают и преходящую человеческую красоту, порабощённую похотью и страстью. Не менее всего остального она нуждается в искуплении. В отличие от этих литературных персонажей, настоящий Христос - Сын Божий, знал о грехе и об искуплении. Он пришёл в мир для того, чтобы победить грех и свершить искупление.

Итак, прототипом Иешуа Га-Ноцри является вовсе не исторический Иисус, как уверял Ивана Бездомного и Михаила Берлиоза Воланд, а герой романа Достоевского. Подчёркивая заимствованность своего Иешуа, наделяя его чертами другого литературного персонажа и вкладывая повествование о нём в уста сатаны, Булгаков как бы предупреждает читателя не поддаваться на обман диавола и, несмотря на кажущуюся реальность исторических описаний, не воспринимать Иешуа как реальное историческое лицо. Этому же служат и довольно прозрачные аллюзии, сближающие вымышленный писателем древний Ершалаим и вполне конкретную Москву времён кровавой сталинской диктатуры .

Булгаков несомненно продолжает линию Гоголя-Достоевско­го в русской литературе. И продолжает её он не только стилистически. Сын профессора Духовной академии Михаил Булгаков является христианским писателем, “от противного” доказывающим Божество Иисуса Христа, противопоставляя его как советскому мифологизму, так и породившему его гуманизму, - ведь как тот, так и другой вдохновлены князем мира сего, явившимся, чтобы справить свой шабаш, в только что взорвавшую храм Христа Спасителя страшную сталинскую Москву.

“Мастер и Маргарита” цитируется по изданию: Булгаков М. Романы. Л., 1978. “Идиот” цитируется по: Достоевский Ф. М . Идиот (2 т.). Париж: YMCA-ПРЕСС, б. д.

Булгаков не мог предполагать, что воспитанное в фантастическом религиозном невежестве поколение советских интеллигентов-шестидесятников воспримет прозрачную для его современников (ещё помнящих гимназический “Закон Божий”) мистификацию за чистую монету.

Роман Мастера, главного героя произведения Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита», повествует о временах Ершалаима. В этой истории особое место занимает образ Иешуа Га-Ноцри, философа-бродяги, которого можно назвать идеальным персонажем.

Место героя в романе

Иешуа Га-Ноцри есть почти во всех сюжетных линиях романа «Мастер и Маргарита». Этот образ появляется в самом начале повествования и действует на протяжении всего сюжета, в том числе - в финале романа. После того как Иешуа фактически заканчивает свое существование, герой получает вечную жизнь, которую может проводить, беседуя с Понтием Пилатом.

Все произведение М. А. Булгакова построено на принципе двойничества. Ершалаимский мир идет параллельно с московским обществом. В двух мирах выделяются образы Иешуа и Мастера, которые имеют и своих последователей, и своих предателей. Левий Матвей - ученик Иешуа, а Иван Бездомный - ученик Мастера. Га-Ноцри предает Иуда из Кириафа, а Мастера - Алоизий Могарыч. Для полного раскрытия произведения, необходимо понимать, что оба мира тесно переплетены друг с другом.

В то же время образ Иешуа Га-Ноцри интересен в сюжетной линии, связанной со столкновением взглядов данного героя с взглядами Понтия Пилата. Несмотря на то что этих персонажей можно назвать антиподами с различными точками зрения на жизнь, друг в друге они нашли интересных собеседников. И их беседы наполнены философскими мыслями, интересными для всего повествования.

Характеристика образа

Характеристика Иешуа Га-Ноцри в наибольшей степени дается при помощи цитат. Портретная характеристика дана довольно скупо, потому что автор хотел, чтобы читатель обратил внимание на мировоззрение персонажа, на его мысли и взгляды на жизнь, а не на внешность. Иешуа - это человек, «не сделавший никому в жизни ни малейшего зла». Несмотря на жизненные трудности и невзгоды, герой добр по своей природе. Он считает всех людей такими же добрыми: «Злых людей нет на свете». Добрым человеком герой называет даже Крысобоя. По мнению Иешуа, в мире нет злых людей, «есть только люди несчастливые».

Иешуа Га-Ноцри, хотя и является безобидным и ни в чем не виноватым человеком, никого не винит в предстоящей ему казне. Прощение - вот главный принцип Иешуа. Он прощает даже трусость Понтия Пилата, несмотря на то что считал самым главным людским пороком именно трусость. Иешуа умирает, ни разу за свою жизнь не предав собственные убеждения. Он чист перед самим собой.

Значение образа

Иешуа Га-Ноцри - своеобразный Иисус Христос в булгаковской версии. Существует множество точек зрения по поводу такого отождествления. Многие исследователи до сих пор спорят, является ли Иисус прототипом героя, почему герой назван именно так и с какой целью это сделал М. А. Булгаков.

Вероятнее всего, писатель не называет героя именем Иисуса, чтобы показать его человеческое начало. Отличается и возраст Иисуса Христоса и героя романа М. А. Булгакова. Иешуа не обожествлен, он простой человек, который страдает, боится, чувствует боль и радуется любому проявлению жизни. Га-Ноцри - образ человеческой любви к ближним, который в произведении выступает как доброе начало, противопоставленное злым началам (Воланд и его свита).

Перед писателем не было цели описать образ Христа, он показал простого человека, прототипом которого был сам Иисус.

Несмотря на то что образ Иешуа не имеет божественного начала, он идеален, показывает каждому читателю необходимость добра в мире. Только благодаря добрым поступкам человек может управлять целым миром. Не зря автор показывает то, что другие люди за ним «ходили по пятам». Даже то, что Иешуа смог избавить прокуратора от головной боли, говорит о силе этого человека.

Иешуа является человеком, философские мысли которого затрагивают душу каждого. Именно данный герой учит, что на свете не существует злых людей. Однако Иешуа не пытается распространить свое учение, он высказывает свои мысли в надежде, что они смогут быть поняты каждым человеком.

Данная статья, которая поможет написать сочинение “Иешуа Га-Ноцри в “Мастере и Маргарите”, рассматривает место и значение образа Иешуа в романе М. А. Булгакова.

Тест по произведению

Иешуа Га-Ноцри - главный герой романа, созданного Мастером. В лице этого героя Булгаков хотел изобразить библейского Иисуса Христа. Иешуа, подобно Иисусу, был предан Иудой и распят на кресте. Однако при этом автор в своем романе указывает на существенные различия между Христом и своим персонажем. В образе Иешуа отсутствует мистицизм. Он изображен, как совершенно обычный человек, который способен испытывать страх, вызванный предстоящей физической расправой. Герой Булгакова является бродячим философом, искренне верящим в то, что каждый человек по своей сути добр, и в скором времени на земле не останется другой власти, кроме божьей. С другой стороны, Иешуа наделен необыкновенной силой, он исцеляет Пилата от головной боли. В то же время, несмотря на то, что этот герой - средоточие сил света, но Булгаков отмечает, на самом деле все было совсем иначе, чем написано в Библии.

Иешуа сам это признает. Он говорит, что как-то заглянул в записи на пергаменте, которые делал его ученик Левий Матвей, и пришел в ужас. Там было записано совсем не то, о чем говорил Иешуа на самом деле. Таким образом, автор подчеркивает, что Библии не стоит безоговорочно верить, поскольку писали ее люди. Иешуа погиб совершенно невинным, он не предал своих убеждений. И за это он удостоен Света.

Обновлено: 2012-08-28

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter .
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

В трактовке образа Иисуса Христа как идеала нравственного совершенства Булгаков отошел от традиционных, канонических представлений, основанных на четырех Евангелиях и апостольских посланиях. В. И. Немцев пишет: «Иешуа - это авторское воплощение в дела положительного человека, к которому направлены стремления героев романа».

В романе Иешуа не дано не единого эффектного героического жеста. Он - обыкновенный человек: «Он не аскет, не пустынножитель, не отшельник, не окружен он аурой праведника или подвижника, истязающего себя постом и молитвами. Как все люди, страдает от боли и радуется освобождению от нее».

Мифологический сюжет, на который проецируется произведение Булгакова, представляет собой синтез трех основных элементов - Евангелия, Апокалипсиса и «Фауста». Две тысячи лет тому назад было найдено «переменившее весь ход мировой истории средство спасения». Булгаков видел его в духовном подвиге человека, который в романе назван Иешуа Га-Ноцри и за которым виден его великий евангельский прообраз. Фигура Иешуа стала выдающимся открытием Булгакова.

Есть сведения о том, что Булгаков не был религиозен, в церковь не ходил, от соборования перед смертью отказался. По вульгарный атеизм был ему глубоко чужд.
Настоящая новая эра в XX веке - это тоже эра «лицетворения», время нового духовного самоспасения и самоуправления, подобное которому было явлено некогда миру в Иисусе Христе. Подобный акт может, по М. Булгакову, спасти наше Отечество в XX в. Возрождение Бога должно произойти в каждом из людей.

История Христа в романе Булгакова изложена не так, как в Священном Писании: автор предлагает апокрифическую версию евангельского повествования, в которой каждый из

участников совмещает в себе противоположные черты и выступает в двойственной роли. «Вместо прямой конфронтации жертвы и предателя, Мессии и его учеников и враждебных им образуется сложная система, между всеми членами которой проступают отношения родства частичного подобия». Переосмысление канонического евангельского повествования и придает версии Булгакова характер апокрифа. Сознательное и резкое неприятие канонической новозаветной традиции в романе проявляется в том, что записи Левия Матвея (т. е. как бы будущий текст Евангелия от Матфея) оцениваются Иешуа как полностью несоответствующие действительности. Роман выступает как истинная версия.
Первое представление об апостоле и евангелисте Матфее в романе дает оценка самого Иешуа: «... ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет, но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент!». Стало быть, сам Иешуа отвергает достоверность свидетельств Евангелия от Матфея. В этом отношении он проявляет единство взглядов с Воландом-Сатаной: «Уж кто-кто, - обращается Воланд к Берлиозу, - а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило не самом деле никогда». Не случайно глава, в которой Воланд начинал рассказывать роман Мастера, в черновых вариантах имела заглавие «Евангелие от Дьявола» и «Евангелие от Воланда». Многое в романе Мастера о Понтии Пилате очень далеко от евангельских текстов. В частности, нет сцены воскресения Иешуа, отсутствует вообще Дева Мария; проповеди Иешуа продолжаются не три года, как в Евангелии, а в лучшем случае - несколько месяцев.

Что касается деталей «древних» глав, то многие из них Булгаков почерпнул из Евангелий и проверил по надежным историческим источникам. Работая над этими главами, Булгаков, в частности, внимательно изучил «Историю евреев» Генриха Гретца, «Жизнь Иисуса» Д. Штрауса, «Иисус против Христа» А. Барбюса, «Книгу бытия моего» П. Успенского, «Гофсиманию» А. М, Федорова, «Пилата» Г. Петровского, «Прокуратора Иудеи» А. Франса, «Жизнь Иисуса Христа» Феррара, и конечно же, Библию, Евангелия. Особое место занимала книга Э. Ренана «Жизнь Иисуса», из которой писатель почерпнул хронологические данные и некоторые исторические детали. Из ренановского «Антихриста» пришел в роман Булгакова Афраний.

Для создания многих деталей и образов исторической части романа первичными импульсами послужили некоторые художественные произведения. Так, Иешуа наделен некоторыми качествами сервантовского Дон Кихота. На вопрос Пилата, действительно ли Иешуа считает добрыми всех людей, в том числе и избившего его кентуриона Марка Крысобоя, Га-Ноцри отвечает утвердительно и добавляет, что Марк, «правда, несчастливый человек... Если бы с ним поговорить, - вдруг мечтательно сказал арестант, - я уверен, что он резко изменился бы». В романе Сервантеса: Дон Кихот подвергается в замке герцога оскорблению со стороны священника, назвавшего его «пустой головой», но кротко отвечает: «Я не должен видеть. Да и не вижу ничего обидного в словах этого доброго человека. Единственно, о чем я жалею, это что он не побыл с нами - я бы ему доказал, что он ошибался». Именно идея «заражения добром» роднит булгаковского героя с рыцарем Печального Образа. В большинстве же случаев литературные источники настолько органично вплетены в ткань повествования, что относительно многих эпизодов трудно однозначно сказать, взяты ли они из жизни или из книг.

М. Булгаков, изображая Иешуа, нигде ни единым намеком не показывает, что это Сын Божий. Иешуа везде представлен Человеком, философом, мудрецом, целителем, но -Человеком. Никакого ореола святости над Иешуа не витает, и в сцене мучительной смерти присутствует цель - показать, какая несправедливость творится в Иудее.

Образ Иешуа - это лишь персонифицированный образ морально-философских представлений человечества, нравственного закона, вступающего в неравную схватку с юридическим правом. Не случайно портрет Иешуа как таковой в романе фактически отсутствует: автор указывает на возраст, описывает одежду, выражение лица, упоминает о синяке, и ссадине - но не более того: «...ввели... человека лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта - ссадина с запекшейся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора».

На вопрос Пилата о родных он отвечает: «Нет никого. Я один в мире». Но вот что опять странно: это отнюдь не звучит жалобой на одиночество... Иешуа не ищет сострадания, в нем нет чувства ущербности или сиротства. У него это звучит примерно так: «Я один - весь мир передо мною», или - «Я один перед всем миром», или - «Я и есть этот мир». Иешуа самодостаточен, вбирая в себя весь мир. В. М. Акимов справедливо подчеркивал, что «трудно понять цельность Иешуа, его равность себе самому - и всему миру, который он вобрал в себя». Нельзя не согласиться с В. М. Акимовым в том, что сложная простота булгаковского героя трудно постижима, неотразимо убедительна и всесильна. Более того, сила Иешуа Га-Ноцри так велика и так объемлюща, что поначалу многие принимают ее за слабость, даже за духовное безволие.

Однако Иешуа Га-Ноцри не простой человек. Воланд-Сатана мыслит себя с ним в небесной иерархии совершенно на равных. Булгаковский Иешуа является носителем идеи богочеловека.

Бродяга-философ крепок своей наивной верой в добро, которую не могут отнять у него ни страх наказания, ни зрелище вопиющей несправедливости, чьей жертвой становится он сам. Его неизменная вера существует вопреки обыденной мудрости и наглядным урокам казни. В житейской практике эта идея добра, к сожалению, не защищена. «Слабость проповеди Иешуа в ее идеальности, - справедливо считает В. Я. Лакшин, - но Иешуа упрям, а в абсолютной цельности его веры в добро есть своя сила». В своем герое автор видит не только религиозного проповедника и реформатора - образ Иешуа воплощает в свободную духовную деятельность.

Обладая развитой интуицией, тонким и сильным интеллектом, Иешуа способен угадывать будущее, причем не просто грозу, которая «начнется позже, к вечеру:», но и судьбу своего учения, уже сейчас неверно излагаемого Левием. Иешуа - внутренне свободен. Даже понимая, что ему реально угрожает смертная казнь, он считает нужным сказать римскому наместнику: «Твоя жизнь скудна, игемон».

Б. В. Соколов полагает, что идея «заражения добром», являющаяся лейтмотивом проповеди Иешуа, привнесена Булгаковым из ренановского «Антихриста». Иешуа мечтает о «будущем царстве истины и справедливости» и оставляет его открытым абсолютно для всех: «...настанет время, когда не будет власти ни императора, ни какой-либо иной власти». Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

Га-Ноцри проповедует любовь и терпимость. Он никому не отдает предпочтения, для него одинаково интересны и Пилат, и Иуда, и Крысобой. Все они - «добрые люди», только -«покалеченные» теми или иными обстоятельствами. В беседе с Пилатом он лаконично излагает суть своего учения: «...злых людей нет на свете». Слова Иешуа перекликаются с кантовскими высказываниями о сути христианства, определенной или как чистая вера в добро, или как религия добра - образа жизни. Священник в ней просто наставник, а церковь - место собраний для поучений. Кант рассматривает добро как свойство, изначально присущее человеческой природе, как, впрочем, и зло. Для того чтобы человек состоялся как личность, т. е. существо, способное воспринимать уважение к моральному закону, он должен развить в себе доброе начало и подавить злое. И все здесь зависит от самого человека. Ради собственной же идеи добра Иешуа не произносит слово неправды. Если бы он хоть немного покривил душой, то «исчез бы весь смысл его учения, ибо добро - это правда!», а «правду говорить легко и приятно».
В чем же главная сила Иешуа? Прежде всего, в открытости. Непосредственности. Он всегда находится в состоянии духовного порыва «навстречу». Его первое же появление в романе фиксирует это: «Человек со связанными руками несколько подался вперед и начал говорить:
- Добрый человек! Поверь мне...».

Иешуа - человек, всегда открытый миру, «Открытость» и «замкнутость» - вот, по Булгакову, полюсы добра и зла. «Движение навстречу» - сущность добра. Уход в себя, замкнутость - вот что открывает дорогу злу. Уход в себя и человек так или иначе вступает в контакт с дьяволом. М. Б. Бабинский отмечает способность Иешуа поставить себя на место другого, чтобы понять его состояние. Основой гуманизма этого человека является талант тончайшего самосознания и на этой основе - понимание других людей, с которыми сводит его судьба.

В этом - ключ к эпизоду с вопросом: «Что такое истина?». Пилату, мучающемуся гемикранией, Иешуа отвечает так: «Истина... в том, что у тебя болит голова».
Булгаков и здесь верен себе: ответ Иешуа связан с глубинным смыслом романа - призывом прозреть правду сквозь намеки, открыть глаза, начать видеть.
Истина для Иешуа - это то, что на самом деле. Это снятие покрова с явлений и вещей, освобождение ума и чувства от любого сковывающего этикета, от догм; это преодоление условностей и помех. «Истина Иешуа Га-Ноцри - это восстановление действительного видения жизни, воля и мужество не отворачиваться и не опускать глаз, способность открывать мир, а не закрываться от него ни условностями ритуала, ни выбросами «низа». Истина Иешуа не повторяет «традицию», «регламент» и «ритуал». Она становится живой и всякий раз полной способностью к диалогу с жизнью.

Но здесь и заключено самое трудное, ибо для полноты такого общения с миром необходимо бесстрашие. Бесстрашие души, мысли, чувства».

Деталь, характерная для Евангелия от Булгакова, - сочетание чудотворной силы и чувства усталости и потерянности у главного героя. Гибель героя описывается как вселенская катастрофа - конец света: «настала полутьма, и молнии бороздили черное небо. Из него вдруг брызнуло огнем, и крик кентуриона: «Снимай цепь!» - утонул в грохоте... Тьма закрыла Ершалаим. Ливень хлынул внезапно... Вода обрушилась так страшно, что когда солдаты бежали книзу, им вдогонку уже летели бушующие потоки».
Несмотря на то, что сюжет кажется завершенным - Иешуа казнен, автор стремится утвердить, что победа зла над добром не может стать результатом общественно-нравственного противоборства, этого, по Булгакову, не приемлет сама человеческая природа, не должен позволить весь ход цивилизации. Возникает впечатление, что Иешуа так и не понял, что он умер. Он был живым все время и живым ушел. Кажется, самого слова «умер» нет в эпизодах Голгофы. Он остался живым. Он мертв лишь для Левия, для слуг Пилата.

Великая трагическая философия жизни Иешуа состоит в том, что право на истину (и на выбор жизни в истине) испытывается и утверждается также и выбором смерти. Он «сам управился» не только со своей жизнью, но и со своей смертью. Он «подвесил» свою телесную смерть так же, как «подвесил» свою духовную жизнь.
Тем самым он поистине «управляет» собой (и всем вообще распорядком на земле), управляет не только Жизнью, но и Смертью.

«Самотворение», «самоуправление» Иешуа выдержало испытание смертью, и поэтому оно стало бессмертным.